19:03Глава VI.
Обо всём и понемногу.
В которой столько всего изменилось, что в двух строчках и не перескажешь.
Обо всём и понемногу.
В которой столько всего изменилось, что в двух строчках и не перескажешь.
С тех памятных дней прошло много времени. Лук, как это ни странно, скучал по волшебнику. Каким бы ни был Нандор, теперь он казался Луку очень важным и значительным, связью с отцом. После разговора об утерянном Грарэне мечты о возвращении домой становились всё более и более реальными. Казалось, сделаешь всего один шаг, и окажешься дома. О трудностях, связанных с походом, Лук мало задумывался. В детских беззаботных мечтах он всегда видел себя уже с чудесным камнем в руках.
«Хорошо было бы, если Горо оказался королём, - мечтательно размышлял маленький эльф, - вообще-то, самый лучший на свете король – это Иор, но если выбирать владыку людям, то это должен быть человек. Даже Бериллия так думает. Горо очень добрый и умный, честный и благородный, сильный. Разве есть кто-то лучше и достойнее?»
Первое время он с нетерпением ждал от Нандора вестей, но заветное письмо всё никак не приходило. «Может я и правда ещё слишком мал? – огорчёно думал Лук, узнавая, что и сегодня для него нет писем, - или, может, Нандор передумал и нашёл ещё какого-нибудь наследника? Как же я тогда вернусь домой?»
Так прошёл целый год. Наконец, в начале лета, почтальон-мальчишка протянул Луку пожелтевший смятый конверт. Лукарис схватил послание и, пробежав глазами по знакам Северного Наречия, запрыгал от радости – писал Нандор. Маленький эльф притаился за стеной лачуги и, в волнении распечатал письмо:
«Милый мой мальчик! Прости, что так долго заставил тебя ждать. Знаю, детское сердце нетерпеливо, но поверь, раньше написать никак не мог – дорога была трудной. Гарпун ваш, славный коняга, у меня хорошо прижился и теперь шлёт вам всем большой привет. Пишу тебе прямо из Тинуэлльского дворца Бериллии. Я с ней уже повидался. Она очень рада, что мне удалось встретиться с тобой: в совете все переживали, что я не смогу тебя найти. Видишь, как низко меня, прославленного мага, здесь ценят! (дальше была нарисована улыбающаяся рожица) Не знаю, каких вестей ты ожидал услышать от меня: поход ещё очень нескоро. Оно и к счастью – достаточно окрепнешь и морально подготовишься. Я тебе не особо симпатичен, знаю, малыш, но я честно пытался выбрать тебе в проводники, связывающие тебя с советом, кого-нибудь другого, как мы с тобой и договаривались. Увы, никто из тех, к кому я обращался за помощью, не располагает свободным временем (извини за слишком официальный тон). К тому же, я тебя уже знаю, и Ивар мой старинный друг. Бериллия рассудила, что я лучше всего подхожу на роль проводника-связиста. И я не могу противиться её воле, ты же понимаешь, так что прости, но если что-то изменится, сообщу тебе об этом именно я, и именно после моего приказа ты отправишься в поход. Помни, ты не можешь отвечать на мои послания – в Тинуэлль, который я в ближайшее время не покину, никто не пишет писем — всё слишком секретно. Не бойся, я буду сообщать тебе ровно столько, сколько ты должен будешь знать. Ни словом больше или меньше. Не терзай себя напрасным любопытством. Всецело положись на нас – совет заинтересован в том, чтобы твой поход завершился успешно. Жди моего сигнала, ты сразу поймёшь, когда его получишь, не сомневайся во мне ни капли. Победа будет за Мечтанией, и с отцом ты рано или поздно увидишься. Твой старик Нандор».
Ниже была коротенькая приписка. У Лука сердце сжалось, когда он вгляделся в строки изысканной эльфийской вязи:
«Лукарис Ивар, склоняю голову перед твоим отважным стойким сердцем. Горько оплакиваем павших в Эльфендолле, это особая боль для нас, но верь, всё ещё будет очень хорошо. Ты в своей борьбе не один — все мы за тебя, а значит, ты со всем справишься».
Аккуратность и тонкость знаков говорили, что писала женщина. Приглядевшись, Лукарис различил, что письмена немного неровные, дрожащие, словно их писала совсем слабая рука. «Бериллия», - понял Лук, и сердце его сжалось – он вспомнил, как отец рассказывал перед тем роковым походом, что королева тяжело больна никому не известной болезнью. Он встряхнул конверт и к его ногам упал тонкий белый цветок. Лук поспешно поднял его, поднес к лицу. Он хорошо помнил эти цветы – в Эльфендолле они росли как трава в Рожьих полях, и потому на них мало кто обращал внимания. Но сейчас этот простой скромный цветок, всё ещё сохранявший нежный Лесной запах, показался ему самым прекрасным из всех цветов на свете.
Едва успел он спрятать его в конверт, как к нему подошла Дагни.
- Кто мог написать тебе письмо? – полюбопытствовала она, - ну-ка, дай посмотреть!
Лук молча передал ей конверт. Девочка несколько раз просмотрела письмо, повертела его и так, и эдак, потом разочаровано протянула его обратно брату.
- Там что-то непонятное написано, - расстроено сказала она, - я таких букв не знаю! О чём там?
- Там есть немного про моего отца! – пояснил Лук, - совсем чуть-чуть. Он сейчас на севере, воюет.
- Какого отца? – не поняла девочка, - ты же мой брат! У нас с тобой один и тот же папа!
- У меня два отца. Наверное, тебе сложно понять, но это правда, - покачал головой Лук, и, сложив письмо в конверт, пошёл домой, оставив Дагни в тяжёлых размышлениях. Он был рад получить послание, особенно, прочитать слова Бериллии, но то, что об отце в письме сообщалось совсем мало, его немного расстроило.
Горо особо не расспрашивал сына, и всё же, когда зашёл разговор, он был рад слышать, что у Лука жив кровный отец. Почему-то, бумажкам, исписанным странными корявыми буквами, он верил больше, чем правдивым словам приёмного сына, за что мы никак не можем его винить – мировосприятие маленького эльфа и, особенно то, как он выражал свои мысли, были очень непривычны любому человеку. Позднее Лук научился немного подстраиваться под людей – иначе его просто не понимали. Со временем он изменил свои взгляды: если раньше ему приходилось мириться с привычками, обычаями, нравами людей, то теперь он уже почти свыкся с ними, даже находил что-то приятное и милое сердцу в их странном непонятном мире. Конечно, этот самый «мир людей» в его представлении заключался в Горо, Дагни и Тигре, их маленьком домике в лесу, кусочке узкой реки, и деревьях, за которыми следил лесник. Но остальное: далёкий в его сознании Бычий Рог, Конская Грива, кузнец Кукумбер, трактир, мальчишка-почтальон – уже не так страшили его и вызывали скорее чувство любопытства, чем неприятия. Об остальных Землях он знал только со смутного рассказа Нандора, а Горо (Лук знал, что в своё время он немного повидал Мечтанию) на все его расспросы отвечал путано и толком ничего не мог рассказать приёмышу. Неудивительно, что Мечтанские Земли казались нашему герою каким-то особым отдельным миром, вроде Лесов, чем-то сказочным и таинственным, в то время, как на самом-то деле всё было очень прозаично и обыденно – вы бы, попав туда, нисколько не удивились.
Посланий от Нандора Лук больше не получал. Если раньше он каждый день встречал с нетерпением, ожидая от волшебника новых вестей, то теперь, поняв, наконец, что всему своё время, просто жил себе в радость, мало о чём беспокоясь. И это, конечно, было правильно. Словом, всё у него теперь было хорошо, если не считать одного маленькое обстоятельство…
Ночами он начал замечать за собой странное: что-то происходило внутри. Лежа на лавке, маленький эльф чувствовал странную ломоту, слышал, как тихонько хрустят и поскрипывают кости, как слегка тянет мышцы. Это его тревожило, но по-настоящему Лук испугался, когда стал спиной к косяку. Тот косяк был особенный – он имел странное влияние на девочку, если не сказать, что волшебное. Шустрая и юркая, Дагни никогда не стояла на месте, но стоило ей указать на косяк, как она тут же смирно прижималась к нему спиной, и стояла так, пока Горо не проводил над её головой красным карандашом несколько раз и не ставил рядом с чертой несколько непонятных эльфу знаков. Поначалу он считал, что это какой-то особый человеческий календарь (правда, не понимал, при чем тут девочка), но потом, в конце концов, догадался, что таким образом лесник измерял рост дочки. Однажды Лук и сам, ради интереса прижался спиной к косяку. Его рост совпал с последней отметкой Дагни. В тот день его посетила страшная догадка – он вновь подошел к двери. Ужас! Наш герой, недоверчиво покачав головой, вновь измерил свой рост. Нет, ошибки быть не могло – Лук и правда рос, причем рос очень быстро. Это пугало. Эльфы растут гораздо медленнее, чем люди. Он почесал в затылках, и произвел некоторые вычисления, переведя привычное для него летоисчисление в летоисчисление людей, в котором он уже немного разбирался. Выходило, что при его 1052 годах, он выглядел как мальчик лет 4—5… А тут, буквально за три ничтожных человеческих месяца он увеличился на целую фалангу. «Если я и дальше буду так расти…» - с ужасом подумал Лук. Он даже побоялся представить, что тогда будет с ним лет через десять… Страшно.
От ужина он отказался. Лесник удивился, потом немного встревожился. Лук молчал весь вечер, и вообще вел себя подавленно и странно. С наступлением ночи он долго не мог уснуть. Ему было нелегко хранить в себе свои страхи, ни с кем не делясь ими.
- Дагни, - тихонько позвал он, - Дагни, да проснись ты уже, наконец!
- Ну чего? – недовольно спросила девочка, - я боюсь не спать ночью. Ночью темно, а я боюсь темноты. Чтобы не бояться темноты, нужно закрыть глаза. Ну чего тут непонятного?!
- По-моему, с закрытыми глазами ещё темнее, - возразил Лук. Впрочем, метод Дагни ему показался действенным, и он зажмурил глаза, надеясь, что это поможет ему избавиться от страхов. Напрасно – рост все равно чувствовался, даже ещё сильнее. С открытыми глазами Лук отвлекался на окружавшие его предметы, теперь же, погрузившись в темноту, он остался один на один с собственными ощущениями.
- От моих страхов твой способ не спасает!
- Я заметила, что ты всё время болтаешь, когда боишься.
- Правильно, это помогает отвлечься.
- Ладно, рассказывай. Только быстро, а то мне страшно.
- А ты попробуй говорить с закрытыми глазами! В общем, представляешь, я, кажется… расту!
- Эка невидаль! – хмыкнула Дагни, - Лук, если ты ещё не заметил, то растут все.
- Но я расту слишком быстро! – в отчаянии вскрикнул он, - слушай, а у меня есть идея: смотри, если я не буду есть…
- …то умрешь с голоду, - докончила добрая Дагни, - Не пори чепуху, Лук. Спокойной ночи. Я бы на твоем месте радовалась.
- Легко тебе говорить: не пори чепуху, - проворчал Лук, однако Дагни твёрдо решила выспаться, и из неё больше ни слова нельзя было вытянуть.
С ростом трудно было смириться. Эльф часто прижимался к косяку, тая безумную надежду, что, возможно, он уже перестал расти, а то, что кости немного ломит– так это оттого, что они сжимаются обратно (Лук искренне в это верил). Увы, даже Горо замечал, что мальчик прибавил в росте, а Тигр, раньше смотревший маленькому хозяину прямо в глаза, теперь глядел на него немного снизу, поднимая морду вверх.
- Это что же, - растерянно спрашивал Лук, - если я расту, то, значит, я и состарюсь??
- Конечно! – горячо заверяла его Дагни, - станешь старым как холм! Ты не волнуйся — когда у тебя от старости выпадут все зубы, мы с отцом закажем тебе вставные челюсти, совсем как у тётушки Эмилии!
Тут уже Горо не сдерживался, и начинал хохотать.
- Получается, и умереть мне тоже придётся, - расстроено говорил эльф.
- Как будто в твоём Лесу тебе не пришлось бы умирать!
- Пришлось бы, но у нас в Эльфендолле никто не умирал от старости…
«Какой дикий край! – сокрушённо думал Горо, - эпидемии и войны сокращают срок жизни его обитателей»…
- Мы спокойно доживаем там до определённого десятка тысяч лет, - задумчиво продолжал эльф, - а потом, когда приходит срок, уходим… То есть, конечно, никуда мы не уходим – просто исчезаем… Ой, а я даже не знаю точно, куда мы деваемся! Но мы не стареем! - убеждённо подчеркнул он.
Люди отвечали гробовым молчанием.
К этому было сложно привыкнуть, ещё труднее осознать, но Лук и вправду теперь жил по времени людей… Сначала ему было грустно — всё-таки семьдесят лет против десятков тысяч не такая уж и большая цифра, но потом герой наш решил, что если бы он продолжал жить по эльфийским годам, не имея возможности вернуться в родной Лес, история его кончилась бы очень и очень печально: он так бы и застрял в детстве, а Горо с Дагни состарились и умерли однажды, и опять остался бы Лук один-одинёшенек… Перспектива быстрее повзрослеть теперь даже немного радовала его.«Если я вырасту вместе с Дагни, а потом мы состаримся, и умрём, пусть даже с промежутком в несколько лет, так будет честнее», - рассудил эльф. На том и успокоился.
