Для читателей и писателей

Недотрога

Tue, 17 Apr 2012 17:35:15 GMT

- Да как ты посмела, дрянь?! – закричал Энди. – Ты меня обманула!
От его голоса Лену трясло мелкой дрожью. Она протянула к нему руку, но он отшатнулся.
- Дрянь! Никогда, слышишь?! Никогда не смей меня касаться! Даже думать не смей!
- Прости меня, солнце… - лепетала Лена.
- Закрой свой поганый рот! – Энди дрожал от негодования.
Лена прикрыла глаза, и лишь шептала кончиками губ… «Прости меня, любовь моя, прости, прости…»
Энди размахнулся и влепил девушке пощечину, и… она проснулась. Энди преспокойно спал рядом. Лена потянулась погладить его по щеке, но остановилась, едва не коснувшись кожи. Ее ладонь непроизвольно сжалась в кулак – в ушах еще стоял его крик. Дрянь!
…Девушка тихо заплакала.

* * *

Она так и не уснула до самого рассвета, проведя остаток ночи за своим любимым занятием — созерцанием сна Энди. Она могла часами смотреть, как он спит, как вздымается его грудь от ровного дыхания.

Солнце залило светом комнату. Лена, наконец, встала с постели и задернула штору, чтобы нетерпеливые лучи не потревожили сна Энди. Умылась, оделась. На пороге еще раз оглянулась на кровать, вздохнула и вышла из дома.

Уже на улице Лена натянула на руки длинные перчатки и накинула капюшон. Жизнь в городе закипала – к центральному рынку потянулась повозки с товаром, домохозяйки вывешивали в окна мокрое белье, дети гонялись по мощеным дорогам друг за другом, бросаясь огрызками яблок. Лена быстро зашагала к городским воротам, прикрывая лицо капюшоном.

У ворот образовалась приличная пробка. Переругиваясь с крестьянами, одни стражники лениво обшаривали телеги, корзины и бочки, напрашиваясь на дополнительную мзду. Другие же, сняв доспехи, резались в кости. Сами же ворота охраняли трое стражников – одного из них, Михела, Лена знала, и не с лучшей стороны. Девушка сжалась в комочек, дабы не привлекать внимания. Ей почти удалось протиснуться к выходу, лавируя между людьми, лошадьми и повозками. Но едва она шагнула в арку ворот, как сзади раздался неприятный знакомый голос:

- Святые угодники! Какие люди — Недотрога собственной персоной. Куда собралась, ведьма?!

Лена стиснула зубы и не спеша обернулась. Михел стоял, осклабившись и почесывая причинное место. Из-за его спины маячили еще двое – одинаковые рожи, явно новенькие в городской страже, с любопытством таращась на ту, кого их товарищ назвал «ведьмой».

- Доброго утра, Михел. – нехотя поздоровалась Лена. – Я иду в Водеран.

- Что ты потеряла в этой дыре? Неужто теперь тебе по вкусу деревенщины, Недотрога? – рассмеялся Михел. – В нашем славном городе не осталось ничего подходящего?

- Я уже не… - девушка вовремя подавила вспышку гнева, - Я не занимаюсь такими вещами.

- Сколько волка не корми, Лена… - покачал головой Михел, потирая подбородок, «украшенный» безобразным шрамом, сползавшим и на шею.

Лена не ответила, лишь еще плотнее завернулась в плащ и пошла дальше.

* * *

Этот шрам Михелу она оставила самолично. Он был пьян – она защищалась. Поняв, на кого он нарвался, Михел моментально протрезвел. Лене пришлось отдать ему почти все свое золото, чтобы он молчал, но магистрат всё равно приговорил ее к двадцати плетям за нападение на стражника. После пятнадцатого удара она потеряла сознание. Но двадцать плетей – такая мелочь по сравнению с тем, что с ней могли сделать, узнав, кто она на самом деле. Лена встряхнула головой, словно вытряхивая из нее неприятные воспоминания.

По тракту до Водерана идти было часа три, поэтому Лена решила срезать путь через лес. В округе он пользовался плохой репутацией – в нем нередко пропадала скотина, да и люди, бывало, не возвращались. Впрочем, Лена и не думала бояться, она сама кого хочешь могла напугать до смерти. Было бы желание, но желания не было. И причиной тому был Энди.

Она влюбилась в него с первого взгляда. Без памяти. Красавец-капитан на бравом гнедом коне – он торжественно въехал в город и в ее сердце. Лена часто вспоминала их первую встречу. Энди заметил восхищенный взгляд юной девушки, рисуясь, загарцевал на коне, подъехал к цветочнице и купил самый красивый букет. Не спеша подъехал к ней, глядевшей на него из окна второго этажа, вынул меч, надел на него букет и с улыбкой протянул ей. Она тогда не сказал ни слова, но глаза всё сказали за нее.

Энди привык к легким победам над женщинами, и, разумеется, попробовал затащить Лену в постель после первого же свидания. И был весьма удивлен, когда получил довольно увесистую затрещину от руки в черной бархатной перчатке. Как настоящий офицер он принес девушке извинения и предложил начать заново. Спустя пару недель он понял, что она не очередная временная пассия, а нравится ему по-настоящему. Он буквально терял голову от ее поцелуев, а ее недоступность лишь распаляла страсть, которая перерастала в глубокую любовь.

Но чем дальше развивались их отношения, тем тяжелее было у нее на сердце. Лена понимала, что рано или поздно ей придется рассказать любимому правду…

* * *

В Водеране у Лены была назначена встреча. Еще одна неприятная встреча с прошлым. Девушка получила письмо с приглашением еще три недели назад, но медлила. Лена подошла к двери и толкнула ее внутрь.

- Ты не торопилась, моя девочка, – раздался резкий голос.

- Прости, Агата, я не могла придти раньше. – Лена вошла в дом.

- Я знаю, – смягчился голос. – Ты изменилась, девочка.

Внутри было темно и сыро. Из-под потолка густыми лоскутами свисала паутина, на пыльном полу виднелись следы крыс. В центре комнаты на лавке сидела черноволосая женщина лет сорока и пряла. Лена исподлобья посмотрела на свою бывшую наставницу.

- Присаживайся, рассказывай.

Лена огляделась в поисках чего-нибудь, на что можно было бы присесть. Агата криво усмехнулась, шевельнула пальцем, и из угла вышел табурет, отряхнулся как пес и заковылял к Лене.

- Как ты теперь поживаешь? – спросила ведьма.

- Спасибо, Агата, не жалуюсь.

- Ты похудела, девочка, осунулась. Бледненькая совсем. Человеческой пищей, небось, питаешься.

Лена кивнула, на что Агата сокрушенно покачала головой.

- Ты ведь такая хорошенькая… была. Красивая. Сильная. Любого могла получить себе в постель. А вместо этого…

- Не надо, Агата…

- Ну, хорошо. Не надо, так не надо, – неожиданно для Лены легко согласилась Агата, - Принесла то, что я просила?

- Да, – ответила девушка, сунула руку за пазуху и вынула оттуда небольшой сверток. Протянула ведьме.

- Нет. Положи на стол, – сказала Агата. – Не хочу искушать судьбу. Ты теперь ведь почти человек.

Лена послушно положила сверток на пыльный стол. Встала и пошла к выходу. У самой двери обернулась – Агата всё также пряла, не обращая никакого внимания ни на свою бывшую ученицу, ни на сверток на столе. Но Лена знала, что это обманчивое впечатление. На самом деле старой ведьме не терпелось развернуть свой «подарок». Лена улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь. Прислушалась, из дома моментально раздалось чавканье.

Лена вздохнула – теперь Агата снова оставит ее в покое. Может теперь на год или больше. Свежее детское сердце надолго продлевает жизнь.

* * *

- А почему ты назвал ее недотрогой?

Михел вновь почесал шрам на подбородке, что не ускользнуло от внимания его товарищей.

- Это она тебя так?

Михел сначала хотел дать каждому брату по подзатыльнику за такую наглость, но не стал. Только кивнул утвердительно. У молодых округлились глаза.

- Да уж, - выдавил из себя, наконец, один, - Она и вправду недотрога, раз не дала себя в обиду. Еще и супротив тебя, Михел.

- Я был пьян. Мало что помню.

На самом деле Михел помнил всё. И молчал не столько из-за золота, сколько из страха.

- Понятно. А она симпатичная, – сказал второй.

Михел криво улыбнулся.

- Да. Что есть — то есть.

- Как думаешь, может быть, я попробую?

- Ну, попробуй, дурень, – засмеялся Михел. – Получишь такую же «метку».

- А если я по-доброму? – не унимался молодой. – Не стану нахрапом лезть, как ты, небось. А приглашу ее куда-нибудь. Как думаешь, она согласится?

- Она возвращается! – вскрикнул первый.

К воротам и вправду шла Лена. Поравнялась со стражниками.

- Что-то ты быстро, Нед… Лена, – процедил Михел. – Через лес шла?

Лена кивнула.

- Так быстрее.

- Ясненько. Ну, бывай.

Девушка уже вошла в ворота, как сзади ее окликнул молодой стражник.

- Простите… Лена?

- Чего тебе, парень? – раздраженно ответила девушка.

- Я это… я хотел…

- Не стоит, – покачала головой Лена.

- Почему это? – смутился стражник. – Я ж не со злом. Я, может быть, с хорошими намерениями.

Лена не ответила, повернулась и пошла дальше.

- Эй, я не закончил! – вдруг крикнул стражник и ухватил ее за плечо, разворачивая. В этот же момент он почувствовал, что ее рука сжала его горло. Его ноги подкосились, и он упал на колени, с ужасом глядя на ее лицо, украшенное хищной улыбкой. Из-за ее милых розовых губ виднелись острые конические зубы, которые облизывал раздвоенный, как у змеи, язык.

- Отпусти его, Лена! – раздался голос Михела.

Лена отбросила от себя обмякшего паренька, как тряпичную куклу. Второй стражник уже вынимал меч из ножен.

- Да что же такое?! – вымолвил он и шагнул к девушке.

В ответ она резко сдернула с себя перчатку и протянула руку к стражнику.

- Стой! Не вздумай! – Михел встал между ними. – Ради всего святого, надень перчатку, Лена, – зашептал он ей, отпихивая в сторону товарища, - Надень ее, не бери грех на душу… Если она у тебя еще есть. Ради Энди…

Лена вздрогнула и изумленно взглянула на Михела. Тот поспешно отвел взгляд и набросился на стражника.

- Убери меч, идиот! Лучше помоги брату, - потом снова обернулся к девушке, - А ты иди домой!

Лена не стала просить себя дважды. На ходу натягивая перчатку, она побежала в лабиринт улиц.

* * *

Непутевый поклонник, окаченный ведром воды, пришел в себя и тихо шептался с братом. Михел тяжело дышал.

Это был самый страшный день в его жизни. День, когда он коснулся Недотроги. Она ухватила его так же, за горло. Но, на его беду, голой рукой. Михел до сих пор помнил это ощущение – будто жизнь уходит из него через ее пальцы…

- Да кто ж она такая? – прервал воспоминания Михела стражник.

Михел вздохнул и нехотя ответил

- Она суккуб. Она пьет жизнь из людей. Прикасаясь к ним руками, – и добавил веским тоном, - И не вздумайте никому рассказывать. Если не хотите пропасть где-нибудь в лесу. Поверьте, если не она, так я лично вас там закопаю. Поняли!

Братья испуганно закивали.

* * *

Лена забежала домой, захлопнула за собой дверь и обессилено прислонилась к ней. По щекам текли слезы. Она казнила себя за то, что едва не сорвалась. И всё обошлось только благодаря Михелу. Спустя какое-то время девушка пришла в себя, сняла перчатки, подошла к чану с водой и поплескала в лицо. Утерлась полотенцем, снова надела перчатки и пошла в спальную — Энди спал.

Лена тихонько подошла к кровати и присела на край. Протянула руку, но вновь остановилась, не дотронувшись. И с грустью посмотрела на его обезображенную руку…

* * *

- Да как ты посмела, дрянь?! – закричал Энди. – Ты меня обманула!

От его голоса Лену трясло мелкой дрожью. Она протянула к нему руку, но он отшатнулся.

- Дрянь! Никогда, слышишь?! Никогда не смей меня касаться! Даже думать не смей!

- Прости меня, солнце… - лепетала Лена.

- Закрой свой поганый рот! – Энди дрожал от негодования.

Лена прикрыла глаза, и лишь шептала кончиками губ… «Прости меня, любовь моя, прости, прости…»

* * *

Энди размахнулся и влепил девушке пощечину. В ту же секунду жизнь утекла из него. Лена в ужасе замерла, пытаясь осознать, что произошло. Всё, к чему так упорно стремилась Лена – сдерживать свои инстинкты – всё пошло прахом в один момент. В тот момент, когда ее ударил любимый.

Энди бездыханным телом лежал на полу. Девушка бросилась к любимому, но ничем уже не могла ему помочь. Пришлось обратиться за помощью к Агате – вдруг старая ведьма сможет вернуть ему жизнь, ведь она так замечательно умела её отнимать. Цена была страшна – детские жизни. Десятки еще горячих сердец… Агата сделала, всё что могла. Энди удалось оживить, только жизнь ли это была?

Теперь Энди спал вечным сном. А Лена больше никогда не смела его касаться.

Утро

Mon, 16 Jan 2012 13:58:06 GMT

Умирают внезапно. Вот так, ты просыпаешься в холодной комнате один, уже мёртвый. В зеркале ты ищешь своё отражение — там на тебя уставился призрак, бледный с синими мешками под глазами. Он похож на какого-то человека, хорошо знакомого, но, ты не помнишь его имя. К чему имена? И он кривит лицо, изображая усталость. Ты приглаживаешь свои волосы, и призрак вторит твоим движениям, ехидно улыбаясь. Нет, он определённо на кого-то похож… К чёрту призрака, пусть сидит в зеркале. Надо открыть окна. Дрожащей рукой, ты пытаешься нащупать в темноте шторы. Из-под них вырывается холодный дневной свет, и, кажется, если он проникнет в дом — ты проснёшься, и этот кошмар исчезнет, уйдёт тьма и заберёт с собой белого урода, который спрятался за толстым стеклом. Нет, это не так. Со светом ещё хуже. Белый потолок как в больнице, стены ядовитого зелёного цвета, на подоконниках стоят засохшие цветы в разбитых горшках. Не надо света. Лучше так – во тьме. Осенью солнце не греет. Оно никогда не греет… Кофе… Да, горячий кофе – это то, что нужно. Ты, снова, почувствуешь себя хорошо. Нет, хорошо – никогда; сносно, терпимо – возможно. Слишком холодно. Сегодня, слишком, не так как обычно, как-то особенно — воздух в комнате густой и белый, тяжёлый. Свинец…да, наверное, как свинец, он заливается в лёгкие, тонкой струёй. Плохое утро. Слишком тихое, сегодня всё чрезмерно, всё утрированно. Да-да, на кухню. Надо поставить чайник с водой. Кофе – по утрам, он, как обезболивающие; как целая горсть таблеток.

Надо идти. Но, коридор, он прежде казался незначительным, а теперь – длинный и холодный – он внушает страх. Нет, эта дрожь от холода. Страха больше нет. Всё исчезло, остались только тьма, морозный туман и призрак.

Зеркало. Коридор. Зачем всё это? Лечь в кровать, закутаться в одеяло и заснуть…на час, на два, сутки, месяц, вечность… Ты вступаешь в эту вязкую смесь теней, неизвестности, невесомости. Шаги, такие тихие. Нет, ты стоишь, стоишь на смятом ковре в дверном проёме. Ни шага, ты не сделал ни шага. Так бывает. Надо взять себя в руки. Надо пройти на кухню, через этот бесконечный портал. Но, как? Он тянется в никуда. Ты не хочешь так, ты уже был там…за что? Закрыть глаза и бежать, бежать по белому холодному кафелю на кухню. Да, быстро, мимо теней, не вдыхая этот жидкий свинец – только так. И ты взрываешь этот мир своей силой, хватаясь за гладкие стены руками; падаешь, и уже почти поглощенный тьмой, из последних сил врываешься в другой.

Кухня. Боже, здесь тишина оглушает. И много – как их много – призраков. Они везде, смотрят на тебя и улыбаются. Улыбаются за стеклянными дверями, ехидно морщатся, отражаясь в столовом серебре. Не надо, хватит. Это слишком. Не смотри. Почему ты не ослеп? Здесь всё слишком прозрачное, эфемерно. Чересчур многое теперь видно. Лучше бы ты остался в мире душных, жестоких теней. Лучше бы растворился в нём. Зачем всё это? Кофе…да, ты пришел, чтобы сделать себе чашку горячего кофе. Крепкий, горячий – то, что надо. Сейчас всё изменится, будет иначе. Ты включаешь печь – огонь чёрный. Пусть. Опять ухмылка этой твари, но этот раз она возникла на блестящей поверхности стола. Он следит за тобой, он хочет стать тобой. Нет, ни за что. Дрожащими руками ты сбрасываешь с полок посуду. Чайник, где он? Комната наполнилась запахом пыли. Вот, он стоит на столе, в углу. Ты накрываешь блестящий алюминиевый сосуд старым, грязным полотенцем. Оно…в крови? Нет, это кажется. Сегодня многое из того, чего быть не может, ты видишь. Надо покончить с этим, закрыть все выходы и входы для них. Ты больше не можешь, не хочешь смотреть на белого уродца. Так лучше. Надо присесть. Где стул? Он стоит посередине комнаты. Разве он там был? Нет. Какая разница. Его только что создали — призраки, тени, свинец – да, это их творение. К чёрту стул. Ты садишься на ледяной пол и закрываешь глаза. Холод проникает в тебя. Он живой – ты это чувствуешь. Он смешивается с твоей кровью, течет по венам. Пусть. Может тогда всё это прекратится. Ты сидишь пару секунд в абсолютной тишине. Крик. Это твой голос. Ты не хочешь подчиняться этому миру. Встать, надо встать. Дождаться когда закипит вода и выпить чашечку кофе. Всё слишком долго, время затянулось. А может оно и вовсе остановилось. Замерло. Исчезло. Да, наверное, так оно и есть.

Взрыв. Громкий, протяжный, нарастающий гул. Вода безудержным потоком разливается по столу, гасит чёрный огонь. Очнись. Ты хватаешься голыми руками за ручку чайника. Раскалённый металл обжигает твою кожу, она покрылась волдырями, но боли нет. Теперь. Раньше ты чувствовал. Вчера, неделю назад, год…Боль. Да, когда падал, ты чувствовал её. Она была, когда умирали люди, которых ты любил; тогда боль обжигала грудь, но, это был другой огонь…Тогда всё было другим.

Кофе – ты забыл. Как всё это произошло? На полке, на самой дальней полке стоит банка с ароматными зёрнами – завёрнута в паутину. Рядом стоит чашка – в ней спряталась тень. Ты наливаешь в сосуд кипящую жидкость. Она красная. Кровь? Нет. В этом прозрачном мире, всё кажется иным, не тем, что есть – это вода. Ты открываешь банку кофе – зерна…шевелятся? Что с тобой? Это жуки – огромные, чёрные. Они уставились на тебя. Они хотят, чтобы ты сдался. Всё не так. Ты сошёл с ума. Кофейные зёрна, ароматные – так должно быть. Ты пытаешься ощутить запах, но, только слышишь шорох тысячей лапок. За что? Это невозможно. Только кофе. Надо перемолоть. Кофемолка – стоит в углу. Её держит тень. Протяни руки – возьми. Ты закрываешь глаза и вслепую хватаешься за деревянный короб; чувствуешь, что холодные потоки тьмы проникают сквозь твою кожу. Здесь, в полупрозрачных предметах, мрак обретает очертания зверя.

…Ты раньше долго думал о тьме; когда сидел один, в пустом парке – ты думал о ней. Она была рядом, когда ты ошибался. Тьма была в тебе, и не покидала… так было. Теперь, всё иначе. Ты поставил тяжелый короб на стол…каменный? Да, сейчас ты видишь – это гранитная глыба; в коробке – капала. Невозможно. Нет-нет, стол, как и прежде – старое дерево; капала – жернов для кофе… Это верно, это истина, остальное – тени и…призрак. Он сводит с ума. Надо перемолоть зёрна. Но, как? Ты опускаешь руку в жестяную банку с кофе, и, достаёшь горсть жуков. Кажется. Бросаешь их в жернова. Ты слышишь шум от их передвижений. Невозможно. Всё это сон. Но ты не спишь. Крутишь деревянную ручку, вслушиваясь в хруст панцирей. Это ужасный сон. Ты должен проснуться. Кто тебя разбудит? Никто. Ты один. Так же, как много лет назад – был один. Слишком многих ты потерял, многих прогнал, остальные ушли сами, испугавшись твоего безумия.

Ты был безумен – смеялся и рыдал без причины. Чересчур пристально смотрел в глаза незнакомцам. Что ты в них искал? Сочувствие? Любовь? Прощение? Казнь…ты искал смерти, правосудия, избавления… в те дни. Знал – у тебя больше времени, чем сможешь прожить так – бесцельно. Так было. Давно… Потом ты смирился, ты дышал. Но, каждый вздох сопровождался болью. Чувство боли не покидало тебя. Ты принимал тонны таблеток – они не помогали. Ты пил обжигающий спирт – но было только хуже. Тебе казалось – мир рушится… и он разрушался постепенно, на твоих глазах – исчезало всё живое. Всё было в огне. Ад. Это мой ад – ты думал. Но, кровь ещё бежала в твоих венах. Ты был среди живых. Но живые тебя не замечали. Только иногда, когда сидел в парке и смеялся, они тебя видели, слышали и проклинали. Сумасшедший. А мёртвые – они шептали. Шептали на ухо тебе, лежащему на серых простынях в холодном доме, тысячами голосов. Ты виноват. Ты недостоин жить. Они правы. Тьма была в тебе и не покинет твою душу. Они? Нет, это твой голос. Мёртвые безмолвны. Это ты себя ненавидишь, это твой шепот. Твои голоса. Тогда, впервые за многие годы молитвы лились из твоих уст. Но, ты не благодарил Бога, ты просил его наказать тебя – болезнью, смертью… он, не слышал. Он забирал других. Зачем?

Всё слишком сложно…было. Теперь нет ничего. Ты умер? Возможно. Когда? Вчера? Когда закончился предыдущий день? Или… нет, он и не начинался, была ночь. Странная, теплая ночь, благословенная. Ты спал… Да, спал безмятежно и сладко. Память к тебе возвращается. Спал и…проснулся. Нет, ты жив. По-прежнему жив. Просто, безумие вернулось. На этот раз в новом обличие.

Но, видит Бог, лучше бы ты умер. Как здесь дышать? Как здесь думать? Это невозможно. Как тебе нужны чьи-то руки! Почему тебя никто не обнимает? Почему никто не выведет из мрака? Ты один. Один сейчас, как и вчера, как и месяц назад, год, всю жизнь.Так получилось. Ты это сделал. Теперь только бы выжить. Не жить – существовать.

Что ты делаешь здесь? Кофе. Ты делаешь кофе в полумраке, среди теней. Такова твоя участь. А что было раньше? Разве вспомнишь…

Раньше было…

Приветствую вас. Я начала писать прозу, и прошу вашего внимания

Fri, 13 Jan 2012 19:45:13 GMT

Не знаю, имею ли право назвать себя начинающим писателем, ибо до сего момента мои попытки создать что-то стоящее заканчивались двумя строками и сгорали в пламени. И вот, как мне показалось, я приблизилась к созданию того, что имеет право на существование. Не знаю к какому жанру стоит отнести моё детище, пока мне неизвестно даже чем окончатся мои искания. Моё решение выкладывать своё творение по частям обусловленно тем, что после каждого прочтения я что-то меняю в нём, и, дабы не запутать вас и себя, решила публиковать только те части, в которых, на мой взгляд, мне изменить нечего. Я предлагаю вам прочесть первый из энного количества отрывков в своём блоге, и прошу вас высказать своё мнение.

Отрывок из книги Считая баранов

Mon, 28 Nov 2011 17:01:14 GMT

Глава 6. «Знаменитость»

Я никогда не мечтала переспать со знаменитостью. А уж тем более жить со знаменитостью. Знаменитости меня вообще не очень интересуют. Более того, я бы сама хотела быть знаменитостью и, чтобы все остальные знаменитости мне завидовали, брали у меня автографы и мечтали бы со мной переспать.
Просто так получилось.
Он был реально знаменит. Почему был, он и сейчас знаменит. Талантливый музыкант, скандально известный своей эпатажностью, инфернальнейшая личность! А фамилия его…. А фамилия его слишком известна, чтобы… ну понятно вообщем.
У меня и в мыслях не было ничего такого, когда мы с подругой и моим тогдашним бойфрендом пошли на этот рок-концерт. Я обычно не хожу на рок-концерты. Рок меня вообще не возбуждает. Но бойфренд пригласил, подруга очень хотела (она как раз любительница), и мы пошли. И так совпало, что Знаменитость перед концертом прыгал и бесновался внизу у сцены (дело было на стадионе), а у моего бойфренда была возможность провести пару человек за ограждение прямо к сцене. Мы с подругой прошли и сели на травку в непосредственной близости от Звезды. Бойфренд оставил нас, а сам отошел куда-то, как потом оказалось, весьма опрометчиво. Зрителей ещё не было, звуковики бегали и матерились, настраивая аппаратуру, а Знаменитость куражился, развлекая милиционеров из оцепления и ещё несколько человек, которых, как и нас, кто-то из особо приближенных запустил в вип-пространство. Он был очень прикольный. Взрослый, но вёл себя, как мальчишка-хулиган, что-то выкрикивал, пританцовывал и рассказывал матерные анекдоты про Шопена. Короче, мой человек! Он мне сразу понравился, и я откровенно смеялась, глядя на его выкрутасы. Он заметил. Подошел и сказал:
- Привет, меня зовут…
Как будто кто-то не знал, как его зовут!
- Юлия Ильинична – церемонно отрекомендовалась я. Мы раскланялись и расхохотались.
- У тебя клёвые шорты, - сказал он. Понятно, что с ним можно было себя вести так, как я как раз обожаю – на кураже, с одной стороны просто, с другой – на грани фола!
- А смотри, какие у меня ногти! – я сунула ему под нос руки. На ногтях у меня была супер-безумная абстракция в стиле «Фантазия пьяного Энди Уорхола»
- Вау! – оценил он. – Пойдем потанцуем, я тебя приглашаю.
- Так музыки же нет – удивилась я.
- Ты чё, мать? Я ж певец! Что ж я, не спою что ли?- и запел. Причем какую-то чушь и очень громко.
Мы стали танцевать медленный танец.
- А теперь давай целоваться! – провокационно потребовал Знаменитость.Хотел меня смутить, видимо. Не на ту напал.
- Давай, - сказала я, к тому моменту уже почувствовавшая, что теряю голову, так он мне нравился!

Мы поцеловались. Потом ещё немножко поцеловались. А потом очень долго поцеловались.

- Вау! – снова оценил он.- Впервые встречаю даму, ещё более безбашенную, чем я. Мне кажется, ты та, которую я искал.
- А мне кажется, мы с тобой сто лет знакомы!
- Во-во, у меня та же фигня – подтвердил он.

Мы проболтали с ним до начала концерта, и он ушел за сцену только, когда его уже начали возмущённо звать товарищи по цеху — музыканты из его группы. Он взял с меня слово, что после концерта я поеду с ним, и на всякий случай отнял у меня сумку и унёс с собой, чтобы я не сбежала. Хотя я не собиралась сбегать! Я уже была по уши влюблена в него!
После многочисленных поклонов, когда концерт закончился, он неожиданно вынырнул откуда-то рядом со мной и, схватив меня за руку, поволок за собой. Я успела крикнуть подруге:

- Наташ, я уезжаю с ним!
- Наташ, она уезжает со мной – подтвердил Знаменитость.
- Ты что?- возмутилась подруга – А как же Игорь? (Я, сучка, намертво забыла, что пришла сюда с мужчиной, которого оттеснила толпа зрителей, поэтому он ждал нас на выходе)
- Натах, объясни ему как-нибудь сама!
- Натах, сама давай, сама – вторил Знаменитость.

И меня унесло.

Из гримёрки, где я с интересом рассматривала монстров русского рока, мы прошли к длинным машинам сквозь толпу фанатов (я так написала, как будто сквозь толпу МОИХ фанатов, не моих, но слегка приобщиться к славе было приятно) и умчались в ночь!..

*****************************************************

ВСЮ ИСТОРИЮ И МНОГИЕ ДРУГИЕ ЧИТАЙТЕ В КНИГЕ «СЧИТАЯ БАРАНОВ»

Тайна

Tue, 19 Jul 2011 13:02:20 GMT

Лесная погоня продолжалась уже больше часа. Время от времени преследуемый резко менял направление движения, шел напролом через, казалось бы, непроходимую чащу. Стефан уже запыхался, его лицо и руки были изрядно расцарапаны ветками, но охотник старался не отставать.

Внезапно треск ломающихся сучьев прекратился. Стефан остановился, попытался успокоить дыхание, прислушался. Видимо, преследуемый решил затаиться, но не так-то просто сбить с толку опытного охотника за нечистью. Стефан закрыл глаза, принюхался, потом осторожно пошел вперед, через заросли орешника. Несмотря на позднее утро, солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны деревьев. Охотник нащупал рукоятку заспинного меча и резко шагнул вперед, на полянку.

Его встретил оглушительный рык. На огромном поваленном дубе, щерясь, сидел огромный тролль, лапой держа за шею девушку, без чувств повисшую у него на плече. С его клыков капала черная слюна.

- Еще шаг, охотник, и я вырву ей горло! – прорычал тролль.

Стефан взглянул троллю в глаза, улыбнулся, и засунул обратно в ножны, наполовину извлеченный было меч.

- Что, надоело бегать? - кинул Стефан, - Ну, давай! Чего ждешь?

Тролль замотал головой, скаля зубы.

- Ладно, ведьма, - махнул рукой охотник, - Сними морок, и будем разговаривать.

Девушка, до того не подававшая признаков жизни, приоткрыла один глаз, обижено сморщила носик, моргнула и… тролль исчез, а сама она сидела на дубе, деловито закинув ногу на ногу.

- Умный? – спросила ведьма.

- Опытный, – в тон ей ответил Стефан.

Некоторое время соперники разглядывали друг друга. Стефан выглядел более потрепанным погоней, на щеке свербила свежая царапина, штаны были перепачканы в коленях – в какой-то момент приходилось на четвереньках. Ведьма же выглядела чересчур привлекательно для особы, которая только что носилась по густому лесу со скоростью пещерного тролля. Взор Стефана невольно задержался на ложбинке, уходящей в глубину корсета. Ведьма перехватила его взгляд и засмеялась.

- Ей, глаза у меня выше.

Стефан вздрогнул, отвел лаза. «Ух, ведьма», подумал с досадой.

- Да, ведьма, - вслух ответила девушка, будто прочитав его мысли, - Чего надо от меня?

- А то не знаешь, ведьма? – сощурил глаза Стефан.

- Тайна, – ответила девушка.

- И что тут тайного? – не понял охотник.

- Зовут меня так. Тайна, – пояснила ведьма.

- Забавно, - улыбнулся Стефан. – Я, значит, все утро преследовал некую тайну.

- Ой, если бы за каждую шутку о моем имени, мне бы давали флорин, я бы уже давно стала богачкой, - надулась Тайна.

- Ладно, не обижайся. А я Стефан.

Ведьма ловко соскочила с дуба, и оказалось, что она едва достает Стефану до плеча.

* * *

Стефан оглядел полянку. Увидел дерево, лежащее на траве, присел на него, и с удовольствием вытянул уставшие ноги.

Тайна, пошарившись в холщовой сумке, извлекла из нее стеклянную флягу с мутнозеленой жидкостью.

- Будешь? – предложила Стефану с широкой улыбкой.

Охотник подозрительно посмотрел на нее, потом на флягу.

- Да не бойся, не отрава, - хихикнула Тайна, подошла к Стефану и присела рядом с ним. – Это тебя взбодрит.

Не увидев особого рвения Стефана пробовать напиток, Тайна махнула на него ладошкой, отвернула крышку и, зажмурившись, отхлебнула пару глотков.

- Ух! Жить хорошо! Может, будешь? Я сама варила.

- Ладно, уговорила.

Стефан взял фляжку, вытер горлышко рукавом, и приложился. Зелье оказалось убойным — спустя секунду он зашелся в кашле, а из глаз брызнули слезы.

Тайна расхохоталась.

- Что? Жизни даёт?

Стефан едва смог выдавить из себя хоть слово. Ведьма, смеясь, постучала ему по спине. Наконец охотник пришел в себя.

- У… убойная штука.

- Ага, - довольно улыбнулась Тайна.

- Сколько в ней градусов? Небось, шестьдесят.

- Не знаю, не измеряла, - пожала плечиками ведьма и отпила еще немного. Затем закрыла крышечку, потянулась как кошка на солнце и хитро взглянула на Стефана.

- Чего? – нахмурился охотник.

- Ничего, - кротко ответила девушка, продолжая едва заметно улыбаться.

- Ну что? У меня сейчас рога вырастут? Или хвост? Или я превращусь в что-нибудь непотребное?

- Да ладно тебе, Стефан, - всплеснула руками Тайна, - Раз я ведьма, то уже совсем доверять нельзя?

Стефан прислушался к внутренним ощущениям. Вроде ничего у него не росло, никаких доселе неизвестных мыслей и желаний не возникало. Только мягкое тепло растекалось по телу.

- И давно ты этим занимаешься?

- Ась?

- Давно, говорю, колдуешь? – переспросил Стефан.

- Нууу…- пропела Тайна, - Давно. Уже лет сто, наверное.

- Сто лет? – ужаснулся Стефан. Тайна выглядела максимум на восемнадцать.

- Да шучу я, - рассмеялась девушка. – Не сто. Меньше. Чуть-чуть.

- Шутница, - улыбнулся в ответ охотник. – И как ты докатилась до такой жизни?

- Докатилась? – нахмурилась Тайна. – Знаешь, Стефан, у меня особого-то выбора и не было. Вот гляди!

И девушка потянулась лицом к охотнику, широко распахнув глаза. Стефан от неожиданности даже подался назад.

- На что глядеть?

- На глаза!

Он послушно посмотрел ей в глаза. Затем на ушки, на носик, на губки, затем взгляд соскользнул на шейку и…

- На глаза! – напомнила ему Тайна.

- А что у тебя с глазами? Обычные такие глазки, - смущенно ответил Стефан, поймав себя на мысли, что в ее глаза он был готов смотреть вечно.

- Зеленые! Они зеленые!

- Ну да, зеленые, - согласился он, – И что?

- А то! У вас, у людей, ведь как — раз у девушки зеленые глаза, стало быть, ведьма! Потом тащите ее к обрыву, даете в руку метлу и толкаете. Полетит, али нет?! Потом, соскребая ошметки с камней, сокрушаетесь, ой, мол, ошиблись, не ведьма она.

На такую возмущенную тираду Стефан не нашел ничего умного, чем спросить:

- А ты?

Тайна сжала губки.

- Ну, я-то, положим, полетела.

Стефан засмеялся.

- Да, тяжела жизнь юной ведьмы!

Тайна сначала бросила на него строгий взгляд, но долго сердиться не захотела, махнула рукой

- Да, нормально. Колдуем помаленьку. Привораживаем. Оговариваем. Наводим порчу. Веселимся, в общем. Выпьешь еще?

* * *

Фляжек с зельем у Тайны оказалось еще три штуки. Через час прилично набравшаяся парочка уже лежала рядышком на траве, сунув под голову стефановский плащ, смотрела на верхушки деревьев и беседовала за жизнь.

- Вот ответь, Стефан, и что я должна была делать в этой ситуации? Молча уйти?

- Нет, конечно! Но проклянуть мужчину на семь лет вынужденного воздержания – это многовато.

Тайна возмутилась.

- Да вас, мужиков, еще не так нужно прижучивать!

- А как надо? – хитро усмехнулся Стефан.

- Вам только одно и надо! – выпалила девушка

- Ну, не только одно! – засмеялся Стефан, - Еще две повыше тоже вполне интересны.

- Хам!

- Ведьма!

Тайна показала охотнику язык и отвернулась. Стефан лишь пожал плечами.

Привстал, похлопал себя по карманам в поисках трубки. Нашел, достал мешочек с махоркой, забил трубку, взял в руку огниво.

- Поаккуратнее с огнем, - вдруг попросила Тайна.

- А что? – отложив огниво в сторону, поинтересовался Стефан.

- Мы как-то с огнем… не очень дружим. – неохотно ответила девушка.

- Прости, - Стефан сунул трубку и огниво обратно в карман.

Ведьма виновато улыбнулась. На ее лице появилось выражение, будто что-то хотела спросить, но девушка лишь вздохнула и промолчала. И Стефан внезапно понял, о чем она молчит. Помедлил немного, но все-таки ответил:

- Однажды. Пару лет назад.

- О чем ты?

- Ты ведь хотела спросить, видел ли я, как сжигают ведьму?

Тайна едва заметно кивнула. Стефан потер виски руками.

- Это была злая старая ведьма. Она много чего нехорошего сделала. Ее долго не могли поймать.

- Пока не позвали охотника на ведьм? – тихо прошептала девушка.

- Охотника на нечисть, - поправил ее Стефан. – Но, в общем, да. Обойдусь без подробностей, профессиональная этика, как-никак. Ее приговорили к костру.

- Это, наверное, очень больно…

Ему было не очень приятно вспоминать ту ночь. Запах горелой плоти и пронзительные вопли старухи часто преследовали его во снах.

- Наверное, - согласился Стефан. — С троллями мне как-то проще. С настоящими, конечно.

Тайна улыбнулась сквозь слезы:

- А ведь хорошо у меня получилось?

- Да, очень похоже, - подбодрил он ведьму. – Я почти поверил.

- Я старалась!

- Слушай, а чего ты так рванула-то от меня? – Стефан вдруг вспомнил события сегодняшнего утра.

- А что, должна была поднять лапки кверху и покорно ждать приговора? – ответила вопросом девушка. – Я вашего брата хорошо знаю. Очухаться бы не успела, как отправилась бы с костра в «канцеляриум небесум».

- Это сейчас что было? – удивился Стефан.

- Латынь, – не поведя бровью, выпалила Тайна, и пояснила, - То бишь, небесная канцелярия.

- Канцеляриум? – засмеялся охотник, - Где ты так латынь учила?

В ответ Тайна сделала страшные глаза и угрожающе сжала кулачки, но увидев, то Стефан никак на это не реагирует, лишь махнула на него рукой.

- Ну тебя.

- Не обижайся, - в знак перемирия Стефан прикоснулся к ее ладони, - Даже в мыслях не было тебя арестовывать.

Тайна слегка напряглась, почувствовав его руку на своей, но ладошку не убрала.

- А какого лешего ты носился за мной по лесу?

Стефан хлопнул себя по лбу.

- Точно! Я уже и забыл.

Сунул руку в сапог, выудил оттуда свиток пергамента и протянул Тайне.

- Вот!

Девушка брезгливо скривилась.

- Что это?

- Повестка.

* * *

Ведьма перевела непонимающий взгляд со Стефана на бумагу и обратно. Охотник пояснил:

- Ты ведь оказываешь услуги населению?

- Ну, и?

- Берешь за это денежку.

- Ну, и? – тупо повторила Тайна.

- А то, что ты злостный неплательщик налогов, моя дорогая! Пойдешь в городской магистрат, зарегистрируешься, укажешь источники своих доходов, уплатишь пеню, и живи дальше, как вольная птица.

- Я и так живу, как вольная птица! – обиделась девушка.

- Только теперь будешь жить легально. Как честный человек, – убедительным тоном закончил Стефан.

- Ой, надо мне это сто лет!

- Тогда я тебя арестую! – охотник попробовал напустить на себя строгий тон.

- А смогёшь? – прищурилась Тайна и облизнула губы

В ее блестящих глазах бегали зеленые чертики. Стефан зажмурился, сгреб девушку в охапку, прижал к себе и… крепко поцеловал. И к немалому своему удивлению почувствовал, что она охотно отвечает на поцелуй.

Через некоторое время ведьма мягко отстранилась и заглянула в глаза охотнику. Спросила:

- Не боишься?

- Чего?

- Что я тебя заколдовала.

Стефан помотал головой.

- А вдруг мне и вправду сто лет, и я на самом деле страшная.

Стефан широко улыбнулся и снова помотал головой. Тайна вздохнула и пустила в ход последний аргумент:

- А еще я ем лягушек и мышей.

Охотник сделал вид что задумался, но заметив на лице девушки легкий испуг, сказал:

- Я тоже их иногда ем. Бывает, когда в лесу не найдешь нормальной еды.

- И что мне теперь делать?

- Со мной?

- С собой, – прижалась к нему девушка. – Рано или поздно я сбегу от тебя, Стефан. Снова сбегу.

Стефан не ответил ничего, лишь обнял жену крепче.

«А я найду тебя, любимая. Снова найду…»

Ты меня слышишь,но не можешь услышать,

Sat, 18 Jun 2011 13:02:35 GMT

Ты меня слышишь,но не можешь услышать,
Смотришь,но ты не видишь
И всё опять одно и тоже
По кругу вновь исписана тетрадь.
Ты больше мне сказать не сможешь,
Услышать тоже не захочешь.
И больше знать я не хочу,
Что вновь тебя увижу,
Услышу голос твой и посмотрю в глаза.
Я обльше вэтом не нуждаюсь…
Не знаю нужно ли тебе?
Мой каждый миг наполнен болью,
Когда ты рядом,всё плывёт,
Всё сумрачно,всё как в тумане,
И телефон жужжит в кармане
Ждёт горькой участи своей….

Добрый злой

Wed, 09 Mar 2011 05:34:29 GMT

-я говорила уже с тобой -хм -про себя конечно, иначе ты бы запомнил. -ну и какой я там был? -ты был злой и грубый -почему это -а я скажу почему: потому что тебя никто не понимал; может даже ты завел вредную привычку, потому что не было рядом человека родного, ради которого ты бы бросил эту привычку. -и о чем же мы говорили? -сперва я спросила есть ли у тебя подруга жизни, ну или просто подруга, ты так грубо сказал «ну допустим», пока не понимая, но подумав что-то там не то. Следующее я спросила любящая ли она и любишь ли ты ее, на что ты окончательно разозлившись прикрикнул «тебе какое дело?». это вообщем то и являлось ответом. Потому что для любимой ты бы бросил все, или не возникло бы потребности в чем то другом, продолжала я. Ты спросил зачем я нашла тебя. Потому, что ты одинок, сказала я, потому, что человеку, который умеет летать неинтересно среди людей «ходящих», ему нужен человек, который тоже умеет летать. Только тогда он почувствует счастье и удовлетворение в жизни. Лишь с себе подобным существом. И еще потому, что если даже мы не подходим друг другу, я тебя уже не оставлю. А ты не сможешь отказаться от меня. После этих слов выражение твоего лица исказилось из удивленно-вопросительного в настороженное, и ты спросил «ты че, ведьма?», на что я ответила, что я — фея, твоя фея) И меня не смущал твой недоброжелательный тон, потому что я знала, что больше не услышу его никогда, и знала, что ты добрый и будешь таким, ведь я буду теперь рядом. Всегда.

Кто она?

Wed, 02 Mar 2011 11:09:25 GMT

Снег на улице, мокрый и колкий, всё её лицо уже давно умыто им. Она шла куда глаза глядят, мысли в разброс, и глаза красные от слез. Её зовут Ирия, и она ещё утром была нормальным, обычным человеком, но с приходом вечера вся жизнь человека пошла под откос! Она кричала, рыдала, не хотела и отказывалась, но её сила нашла её и теперь она — Ведьма! Её новые способности пугали её и заставляли прятаться от людей. Ей казалось что — всё! И каждый человек видет в ней ведьму и сообщит куда нужно и её поймают и сожгут на костре! Но и сидеть всё время дома не лучший из вариантов, как ни крути а с миром поддерживать связь надо. Но как? Как? Когда она даже не знает как уравлять своёй силой. И нет ни души которой она могла выссказать всё что накопилось у неё на сердце.

Прошел месяц. Уже целый месяц, как она пыталась обуздать свою силу и научится её контролировать. И в конце концов, поняла что её сила тесно связана е её эммоциями. Ирия получила три магических дара — три ключа — три части одного целого. Это сила теликинеза, сила усорять и замедлять молекулы что приводило к заморозке времени и взрыванию всех вещей вокруг, сила видеть плошлое и будущее с дополнением — мерцания — переноски из одного места в другое силой мысли. Такой набор запросто сделал её смертельным оружием. Но она ничего об этом даже не подозревалаи просто училась контролировать свои силы. Со временм ей стало это даже нравиться и она не представляла как она раньше жила без них.

Шло время она жила в старинном доме, прекрасном и таинственном, в своё время в нём происходили разные события которые потрясали весь Сан-Франциско. Самым таинственным оказался чердак, который не открывался, до того вечера когда Ирия получила свою силу…
Продолжение следует….

Любовь…..

Wed, 02 Mar 2011 10:41:18 GMT

                                      Они сидели вместе на порожках,
                                      Она гладила его рукою немножко.

                                      Но он пальцы рук в голову ввил,
                                      Ему теперь не нужна жизнь и мир.

                                      Он не чувствовал её тепла, лишь
                                      Холод, холод дыханья и руки, но…

                                      Но без неё его муки сильны,
                                      Он ненавидел её, за то что ушла.

                                      За то, что с собой она его не взяла,
                                      Ему жизнь без неё, была не нужна.

                                      Её тень, её свет, её мерцанье,
                                      Всё это её дух, и он тоже страдает.

                                      Они сидели вместе на порожках,
                                      Она гладила его рукою немножко.

                                      Нет выхода, он думал уйти….
                                      Она не дала ему и жизнь подарила.

                                      Но не вернулась она, на небе осталась,
                                      Его память и боль стереть постаралась.

                                       Но не смогла, не достаточно сил…
                                       Он очень сильно её помнил и любил…

Всадник ночи (образ)

Sat, 04 Dec 2010 07:19:40 GMT

(посвящается КиШ, ибо такое идет только под них) Бескрайнее дикое поле не спало той ночью. Страшная гроза разразилась над ним. Ливень хлестал землю, словно надсмотрщик галерного раба, ветвистые молнии вновь и вновь раскалывали темные небеса, а гром был подобен яростному реву какого-то древнего бога. Абсолютная тьма прерывалась вспышками бледного ослепительного света. По полю полз старенький трактор. За рычагами сидела темная фигура, и если бы кому-то довелось наблюдать всю картину, тракторист просто не мог быть назван иначе как сатаной. Однако это был смертный — в драной косухе, длинноволосый, с черной разбойничьей бородой и безумными глазами. Он тряс головой, накрытой чудовищного размера наушниками, и хрипло завывал, любуясь разразившимся адом. Трактор трясло от ухабов и грома, ревел мотор, лязгали зубы, трепетали на ветру грязные волосы, звенела мелочь в карманах, сверкали молнии, разбивая всё действо на череду черно-белых дьявольских кадров. Тракторист звался Федом, сокращенно от Федора. Феду было плевать на молнии — он ими наслаждался не меньше, чем сверхтяжелым металлом в ушах, заглушающим любой гром. Проработав весь день в поле, Фед возвращался в родную деревню.

Близко

Tue, 23 Nov 2010 08:40:16 GMT

Летнее утро было прохладным. Но все же изредка выглядывало солнышко, чтобы осветить городской тротуар и немного порадовать хмурых прохожих. Она шла после очередного проваленного экзамена в свой любимы сквер, где часто проводила одинокие вечера. Глаза ее были наполнены грустью и болью, и она едва терпела, чтобы не расплакаться. Ника была из тех людей, которых называли неудачниками. Ей редко удавалось сдать экзамены с первого раза. За два курса, которые она отучилась , Ника привыкла к переэкзаменовкам. И это не потому что она была глупой и ленивой. Ей от природы бала дана умная голова и прекрасная внешность. Ей просто не везло. Ведь так у всех бывает. Но у нее почему-то особенно часто.
Сквер находился недалеко от института, поэтому Ника быстро до него дошла. На входе ее встретил памятник Сергею Есенину. Ника посмотрела в его каменные глаза и тихо прошептала: «Ну за что же мне все это? Может, ты мне скажешь? Молчишь?» Тяжело вздохнув, она побрела до самой дальней скамейки. Комок горечи уже подкатывал к самому горлу, и уже не было сил держаться. Ника горько, но тихо заплакала…
«Я не помешаю?«- Ника не заметила, как к ней кто-то подсел. Она подняла заплаканные глаза и увидела рядом с собой молодого парня. Волосы его были темно-русого цвета, длинноватые и растрепанные. В руках парень держал собачий поводок, к которому был привязан огромный лабрадор. Ника с детства мечтала завести собаку именно этой породы, но родители были против.
Парень ждал ответа, но Ника сказала:
- Обожаю лабрадоров. А как его… или ее зовут?
-Его зовут Ромео, а меня Александр. А тебя как?
-Это не важно, - вытирая слезы, ответила Ника.
- Какая ты невежливая! Двое джентльменов хотят знать твое имя, а ты говоришь: " Не важно!», - иронически произнес Александр, - наверняка оно прекрасно.
Ника подняла глаза и увидела прекрасной красоты синие глаза и очаровательную белоснежную улыбку.
- Я — Ника. Но зачем тебе знать? Наверняка вокруг тебя куча красивых и успешных девушек, а ты тут сидишь и заводишь беседу, сам не зная с кем.
- Если ты попросишь, я уйду.
Но Ника ничего не ответила. Она действительно боялась, что Александр уйдет и она больше никогда его не увидит.
- Ну что, мне уйти? - снова спросил Александр.
-Делай, что хочешь!- Ника сама не ожидала, что она это скажет.
Александр встал со скамейки и потянул за собой пса. Но Ромео не хотел уходить. Он крепко сидел на траве и смотрел преданными глазами не Нику.
-Чего ты ждешь? - спросила Ника Александра.
- Но я не могу, ты же видишь! Ромео, за мной! - но пес сидел на траве и не шевелился.
-Хорошо! Тогда уйду я! - Ника встала и направилась быстрыми шагами к выходу. Ромео пошел за ней следом, и его хозяину ничего не оставалось делать, как пойти за ними.
Заметив слежку, Ника обернулась и увидела сияющее от счастья лицо Александра. Она не сдержалась от того, чтобы улыбнуться.
- Он в тебя влюбился, - указывая глазами на Ромео, сказал Александр,- и похоже, не только он…

Одно сердце на двоих

Tue, 23 Nov 2010 08:34:43 GMT

Быть отцом десятилетней девочки не так уж и сложно. Нужно лишь быть предусмотрительным во всем. Вот я, к примеру, очень предусмотрительный.

* * *

- Юки, пора вставать!
Естесственно, Юки никак не отреагировала на мою просьбу. Пришлось войти к ней в комнату и потормошить ее за ногу, одиноко торчащую из под одеяла.
- Юки, у нас сегодня много дел. Ты ведь помнишь, какой сегодня день?
Из района подушки нечто буркнуло в ответ.
- Ну хорошо, Юки, - нарочито громко сказал я, направляясь к музыкальному центру. — Хочешь войны без правил? Хорошо. Что предпочитаешь в качестве будильника, может быть Эллу Фитцджералд или Джорджа Гершвина?
- Не надо! - Дочка уже шарила руками по полу в поисках тапочек.
- Так, иди умываться. Завтрак на столе.

* * *

Как я уже сказал, быть отцом десятилетней девочки не сложно. Даже если, кроме тебя у нее никого нет. Впрочем, как и меня.
- Доброе утро, папочка!
- И тебе доброго утра, милая. — ответил я, наливая горячий чай в ее любимую голубую чашку с «покемоном». — Намазать тебе тост джемом?
- Да, будьте любезны! - прыснула от смеха Юки, - Спасибо. Премного благодарна.
Я улыбнулся.
- А мисс Чен утверждает, что ты непослушная и чрезвычайно дерзкая, чуть ли не разбойница. Или ты только со мной такая добрная и вежливая?
- Нуу… - надула губки Юки, - Эта мисс Чен старая и дурная! Не клади локти на стол, не вытирай нос рукой…
- Тебе нужно учиться этикету и правилам хорошего тона, Юки. Ты единственная наследница…
- Знаю-знаю, - перебила меня дочка, - последняя из семьи Кинджиро. Мне уже все уши прожужжали.
- И перебивать тоже невежливо.
- Да. Прости, пап.
- Ешь давай, сорванец.
А ведь когда спит, сущий ангел!

* * *

Быть отцом единственной дочки не сложно. Особенно, когда ей принадлежит миллиардное состояние. Впрочем, до совершеннолетия еще далеко, а значит шанс вырастить из нее очередную «Пэрис Хилтон» весьма низок. Да и не знает она, к счастью, кто такая Пэрис Хилтон.
- Я заеду за тобой после четвертого урока. Тебя нужно будет показать доктору Акире.
- Ууу… - недовольно протянула Юки, - Опять!
- Всего лишь плановое обследование. Мне нужно знать, что твое сердечко работает правильно.
- Купишь мне мороженое!
- Хорошо!
- Два мороженых!
- Одно мороженое, Юки. Откуда у тебя эта привычка?
- От мамы! Беее!
В зеркало заднего вида я увидел только ее язык, старательно изображавший нечто дразнительное в мой адрес.
- Неправда! Твоя мама так никогда не делала! - возмутился я.
Впрочем, может быть и делала.

* * *

К доктору Акире нас пропустили без очереди — его клиника была построена на деньги семьи Кинджиро. Седовласый эскулап невозможно сюсюкал Юки, чем дочка была очень недовольна.
- О, как себя чувствует прекрасная мисс Кинджиро? Вы очень похорошели с нашей прошлой встречи!
Юки недоуменно перевела взгляд на меня. Ведь, прошлая встреча была всего неделю назад. Мне пришлось вмешаться.
- Доктор Акира, вы бы не могли приступить к осмотру.
- Да, разумеется! Конечно, мисс Кинджиро. Простите, старика. Будьте любезны, присядьте. Спасибо, мисс Кинджиро…
Не прерывая свой поток лести, доктор Акира тем не менее проворно установил на груди Юки датчики.
- Задержите дыхание, пожалуйста.
Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на монитор. Потом пошарил по ящикам стола и в одном из них обнаружил обычный стетоскоп.
- Знаете ли, - пояснил врач, - Роботы, компьютеры, это хорошо. Но ничто не заменит человека. Его интуицию.
Я нехотя кивнул.
- Сделайте глубокий вдох, мисс Кинджиро.
Юки послушно набрала воздуха в легкие, при этом очень смешно надув щеки, обозначая особенное старание. Послушав Юки пару минут, доктор Акира вздохнул. Я насторожился.
- Что-то не так, доктор?
- Напротив, всё хорошо. Ритм ровный, давление в норме. Последствия операции сходят заметно сошли на нет. Через пару недель можно начинать занятия в бассейне…
Доктор говорил что-то еще очень серьезное, но, стоящая за его спиной Юки отвлекала меня смешными ужимками и гримасами.
И ведь правда, сущий ангел!

* * *

Мы вернулись в машину. Юки с диким воплем запрыгнула на заднее сиденье и едва не придавила цветы.
- Теперь к маме?
- Да, Юки. Теперь к маме.
Всю дорогу до кладбища дочка сидела с сосредоченным видом, и я решил поинтересоваться, о чем она так задумалась. Юки ответила не сразу.
- Ты очень хороший, папа. Но я скучаю по ним. По ним обоим.
- Я знаю, милая. Я знаю. Иногда смерть это не конец, а только лишь начало. В тебе есть их частички. Их жизни, за которые ты теперь в ответе сама. Я ведь тоже не всегда буду рядом.
- Всегда! Ты будешь со мной всегда!

* * *

Юки положила цветы на надгробную плиту, практически закрыв надпись «Мария Санчес-Кинджиро. 1996—2021. Мама», так чтобы было видно лишь последнее слово.
- Привет, мама. Вот и я.
Почесала в затылке, потом обернулась ко мне.
- Что еще надо сказать?
Я улыбнулся.
- Расскажи, что ты подсунула на стул мисс Чен пукающую подушку.
Юки сперва рассмеялась, но потом прикрыла рот ладошкой. Погрозила мне пальчиком.
- Тут нельзя смеяться!
Потом посмотрела на соседнюю надпись на надгробье. Снова обернулась ко мне. Я подошел к ней, опустился на колено, прижал дочь к груди. Ее сердечко билось очень громко.
Юки всхлипнула. А я просто смотрел на холодную мраморную плиту — «Дайсуке Кинджиро. 1989—2021. Папа».

* * *

Очень важно быть предусмотрительным во всем. Дайсуке Кинджиро, основатель «Кинджиро Роботикс», был очень предусмотрительным. Работа над прототипом была завершена буквально за два месяца до роковой авиакатастрофы, в которой из всех выжила только Юки. Согласно завещанию, всё досталось ей, включая меня, единственного в своем роде киборга с моей внешностью, памятью и очень простой программой. Программой защиты и заботы.
Я ведь не мог оставить свою единственную дочь без присмотра.

* * *

К машине я нес ее на руках.
- Пап, а почему я не слышу, как стучит твое сердце?
- Потому что у нас одно сердце на двоих. Твое сердце, Юки.

Гука

Mon, 01 Nov 2010 12:22:17 GMT

Жмурясь от удовольствия, Гука сидел на камне и грел ножки в горячем песке. Волны медленно накатывали одна за другой, не доходя до него совсем немного. «Сказка, а не погода», мог бы сказать Гука, если бы умел говорить. Поэтому, вместо слов он просто грелся на солнышке.
На линии горизонта появилось темное пятнышко. Гука, конечно, его не увидел, поскольку его глаза были по прежнему закрыты, но он знал, что это корабль. Большой корабль с большими двуногими существами.
Гука вздохнул — он знал, чем это обычно заканчивается. Двуногие громко стреляют из пушки, потом отправляют лодку на берег. Какой-нибудь важный двуногий втыкает в песок палку с тряпкой и кричит, что это земля испанского рея. Вот прям с этого самого момента.
Потом белые двуногие будут меняться камешками с красными, потом резать их, потом привезут сюда больших черных двуногих, чтобы те строили им крепости и города. Потом будут воевать сначала друг с другом, потом с соседями, потом опять друг с другом, потом снова с соседями, потом с теми, кто вообще понятия не имеет, кто это и откуда.
И назовут всё это Америка.

* * *

…Гука чихнул и корабль утонул.
- Не в моем мире, - сказал бы Гука, если бы умел говорить. - Не в моем мире.

В сиреневых штанах

Wed, 20 Oct 2010 14:55:07 GMT

Вечерние хокку

Sun, 13 Jun 2010 13:04:26 GMT

Вечером дивным
Слушаю стрёкот цикад.
Не хочется спать.

* * *

Вечером летним
Ветер стихает совсем.
Звенят комары.

* * *

Резким порывом
Ветер ворвался в наш двор.
Шумят тополя.

Утро, ветер, семена…

Sun, 06 Jun 2010 09:44:42 GMT

Мы поутру автобус ждём.
Семян с деревьев стая
Густым осыпалась дождём,
Их дворник подметает.
Подул весёлый ветерок,
И дворника работу
Лихой проказник уволок,
Рассыпав по капотам
Стоящих рядышком машин,
Что крепко-крепео спали.
А мы, компания разинь,
Автобус прозевали…

Скромненько

Fri, 04 Jun 2010 17:18:06 GMT

Не хочу быть модным,
Не хочу — солидным,
А хочу быть просто
Растрепаем,
Колоритным, добрым,
Безобидным,
Чтобы говорили:
Он — неподражаем!

Стишок ни о чём

Wed, 02 Jun 2010 15:48:47 GMT

Пролетают бегемоты,
Обрывая провода,
У меня на ужин шпроты,
И прозрачная вода.
Проползают крокодилы,
Огибая шар земной,
Я катаюсь по перилам,
Наслаждаясь тишиной.
Пробегутся диким стадом
Африканские слоны,
Мы сидим с тобою рядом,
В освещении луны.

Лужа

Fri, 28 May 2010 15:18:47 GMT

Блестит асфальт, и небо — в луже,
На фоне серого песка.
Природе дождь, как воздух, нужен,
Плывут сквозь бездну облака.
Прохладно, тихо утром рано,
На луже - штиль и благодать.
Как жаль, что будут непрестанно
Машины в глубь её нырять…

Ты прости, брат, меня… Прости…

Thu, 29 Apr 2010 09:05:32 GMT

Просто очередной стих написанный по мотивам книги.

Я тебя не смогу понять,
я тебя не смогу простить.
Лишь волос твои черных прядь…
Ты ушел, а мне дальше жить.
Дальше жить.. Я теперь один.
Непривычно, не знаю как.
Сердце ломится от молитв.
Еще крепче сожму кулак,
еще дальше запрячу боль…
Еще глубже страх заточу.
Ты свою отыграл роль,
я свою играть не хочу.
Не хочу… не могу… Прочь
память в дребезги на куски.
Я тебе не успел помочь.
Ты прости, брат, меня. Прости…
…
Было двое нас. А теперь
только я. Я теперь один.
Как затравленный дикий зверь
среди масс человечьих льдин.
Были вместе мы днем и ночью
столько лет. Столько долгих лет.
Сердце рвется моё в клочья,
и спасенья ему нет.
Не успел я к тебе в срок,
я тебя не успел спасти…
А предать ты меня не смог.
Ты прости,брат, меня… Прости…
…
Ты был рядом всегда со мной,
ты меня столько раз спасал,
возвращал ты меня домой.
Ты был щит мой и мой причал…
Я от боли кричу. Плачь.
Слезы кончились. Лишь печаль…
Где он? Где твой палач?
Я найду его. В ножнах сталь
уж готова вступить в бой.
Лишь бы боль свою донести,
не растратить бы страх свой.
Еще раз… Один раз: спаси!

Мысли травы

Sun, 18 Apr 2010 16:18:53 GMT

Я чувствую, снова приходит весна,
Проклюнутся в почве мои семена,
Умоемся первым апрельским дождём,
И морем зелёным всю землю зальём!

Ужин на закате

Sat, 27 Mar 2010 16:14:37 GMT

Ёжик ел лампочку. Лампочка была невкусная. Ёжик взял транзистор. Но транзистор был жёсткий и горьковатый. Рядом сидел Медвежонок и горстями ел транзисторы, заедая их лампочками. Он кромко хрумкал и от удовольствия шевелил ушами. Ёжик осмотрел стол, заставленный тарелками с радиодеталями, лампочками и частями электроприборов. На глаза попался выключатель. Ёжик было потянулся за ним, но передумал: ведь выключатель был большим и, возможно, тоже невкусным. Ёжик взял из тарелочки конденсатор, и положил его в рот. Разряжаясь, конденсатор приятно щекотал язык, да и на вкус оказался весьма приятным. Ёжик придвинул к себе тарелочку с конденсаторами, и, жмурясь от удовольствия, стал не спеша их есть. Рядом хрумкал и причмокивал медвежонок. У самого горизонта краснело заходящее солнце. В траве вокруг веранды пели сверчки. Тихо шуршало листвой дерево.
«Хорошо!» - подумал Ёжик.
«И не говори!» - подумал Медвежонок.

ПАРОМЩИК

Sat, 27 Mar 2010 04:38:51 GMT

Я проснулся. Зажмурился — яркий свет ослепил глаза. Я потянулся, размял затёкшие руки и спину. Никогда больше не буду спать в машине. В окно постучали. Я нажал кнопку стеклоподъемника. В лицо ударил луч фонаря.
- Сэр, вы в порядке? Вы можете выйти из машины?
Я пошарил по карманам, поискал сигареты. В пачке осталась последняя. Открыл дверь и вышел. На обочине терпеливо ждал бородатый мужчина в застиранной форменке со споротыми погонами. На груди ярко желтела нашивка «Goodyear».
- Есть зажигалка? - спросил у него.
Тот нахмурился, но спички достал. Пальцы никак не могли согреться, и раскурить сигарету удалось только с третьей спички. Сунул спички в карман джинсов.
- Спасибо.
- На здоровье. — хмыкнул бородач. — Вы столкнулись с деревом.
- Знаю. Я в дороге второй день. Опаздываю на… впрочем, неважно куда. Решил срезать через ваш лес. Отвлекся на что-то или засыпать стал.
- Машину-то прилично стукнули.
- Да, обидно.
- Да, - согласился бородач. — Если ищете дорогу, то вам лучше пойти со мной — я выведу вас к реке. Там паром.
- Ну, паром так паром. Спешить уже некуда.
* * *
Идти пришлось недолго — странно, что я вчера днем никакой реки в помине не было. Она была довольно большая- по крайней мере, другого берега я не рассмотрел. И выглядела неприятно — мутная, почти черная, укрытая белесыми обрывками тумана.
Паром был старый. Мы поднялись по хлипкому трапу — доски жалобно заскрипели под ногами. Пока мой проводник искал паромщика, я оглядел конструкцию. Деревянная платформа. Посредине стоял рычаг с канатом, который тянулся на другой берег. Простая работа, подумал я — крути ручку — вози людей туда-обратно. Унылая работа. Подошел к самому краю, наклонился через бортик. Плюнул в свое отражение.
- Сэр, у вас есть деньги? - послышался из-за спины голос провожатого. — Если нет, я вам одолжу.
Я обернулся.
И это я еще бородача в форме с нашивкой «Goodyear» посчитал странным. Паромщик выглядел лет на триста старше своего древнего судна.
- Есть пара четвертаков.
Паромщик, не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, пошел к «штурвалу».
Я наклонился к проводнику:
- Вы уверены, что он меня довезет куда нужно?
- Конечно.
- Черт, он выглядит так, будто одной ногой уже на том свете.
Бородач посмотрел мне в глаза.
- А так и есть.
* * *
Мы медленно плыли через реку. Паромщик крутил ручку, я стоял на «носу» платформы и смотрел вперед. Время шло, но «пейзаж» не менялся — те же мутные волны, тот же белесый туман. Я огляделся по сторонам - та же картина. Ни птиц, ни рыб. Ни звука. Только скрип каната в поворотном механизме.
Снова захотелось курить, пошарил по карманам. Вспомнил, что сигарет не осталось, чертыхнулся. Решил спросить у паромщика, который, казалось, с самого начала путешествия ни разу не сменил позы за ручкой. Верть-верть…
- Слышь, дед? Курить есть?
Паромщик открыл глаза.
Я подождал ответа с минуту, но он молчал.
- Курить есть?! - сказал громче.
Может, не слышит, подумал я. Для верности достал спичку и изобразил жестами, как прикуриваю сигарету, затягиваюсь, выпускаю дым.
Старик отвел от меня ничего не выражающий взгляд и продолжал вертеть ручку
- А, ну и черт с тобой.
Ситуация откровенно начинала бесить. На свадьбу Веры опоздал, машину разбил, курить нечего. А еще и этот глухой старикан. И поговорить не с кем. Впрочем, как раз таки и есть.
- Знаешь, старик, может так оно и к лучшему. — начал я.
Паромщик изобразил легкое удивление.
Ха, подумал я, все-таки слышит!
- Спрашиваешь, что именно? Да хотя бы взять сигареты — давно уже было бросать курить.
Старик одобрительно кивнул.
- Да и машина уже старая была. Хотя, не такая старая, как твоя посудина.
Паромщик оценил шутку едва заметной улыбкой.
- И ехать к ней на свадьбу тоже было ни к чему. Ведь так?
* * *
Мы познакомились с Верой в Риге пять лет назад. Я тогда еще прилично играл, даже в сборную позвали на чемпионат мира. Отмечая победу, мы с командой загрузились в какой-то ресторан. Я сразу обратил внимание на русскую официантку. Правда, тогда она меня отшила. Я ее понимаю, кому охота связываться с пьяным хоккеистом.
Потом была травма колена — полгода лечения. Полгода восстановления — лекарства вперемешку с алкоголем и антидепрессантами. Уже через два года золотая медаль не помогала выбить контракт даже в низшей лиге Онтарио. Я почти решился завязать со спортом, но случилось чудо — мой агент предложил поиграть в Латвии за местный клуб. Я не раздумывал ни секунды.
Веру в Риге я нашел уже через два дня. Она сразу меня узнала. Через месяц мы уже жили вместе.
* * *
Увлекшись воспоминаниями, я не сразу заметил, что стало холодно.
- Дед, есть что накинуть? А то тут окоченею.
Паромщик пожал плечами, подумал, и кивнул на кучу тряпья под ногами.
- Да ну тебя! - обозлился я. - Смотри! Вот привезешь на тот берег труп — тебя потом премии лишат!
Старик изобразил на лице сочувствие.
- Еще долго плыть? Мы уже больше часа тащимся?
Паромщик сделал вид, что задумался. Видимо, что-то посчитать в уме. При этом ни на секунду не сбился с ритма — как вертел ручку, так и вертел.
Чтобы согреться, я начал растирать замерзшие конечности, потом немного попрыгал.
Старик взирал на это со спокойствием, достойным сфинкса. Или Бродера, что одно и тоже.
- Смешно тебе, да?
Паромщик всем своим видом показал, что не смешно.
Ну, хоть он не смеется надо мной.
* * *
После весьма удачного сезона в Риге, я решил, что смогу пробиться в состав команды, если не в Национальной, то уж в Американской лиге точно. Мы сняли квартиру в Торонто, и пока я кочевал по тренировочным лагерям, Вера тосковала одна в чужой стране. Я, признаться, тогда думал только о себе и свой карьере. Мне удалось заключить пробный контракт с местной командой, но в первом же матче какой-то мальчишка, вчерашний юниор, встретил меня коленом в колено. В то самое колено. С хоккеем было кончено.
Из Торонто пришлось переехать в крошечный Китченер. Оказалось, что найти работу бывшему хоккеисту труднее, чем официантке. Вера устроилась в пиццерию за пятнадцать долларов в день. А я сидел дома в одиночестве и стремительно терял смысл жизни. Я ничего не умел, ничего не знал. Вера старалась меня поддерживать, но я сорвался — в какой-то момент бутылка виски оказалась самым простым выходом. Точнее, входом.
* * *
Старик, казалось, уснул, но продолжал на автомате крутить рычаг. А я вернулся на «нос» парома и снова вглядывался в туман. «Тем берегом» по-прежнему не пахло. Посмотрел вниз и поразился — паром шел по воде, словно по черному льду, без расходящихся волн. Странная река. Странный паром. Странное место.
Мы уже так давно плыли, что я уже слегка подзабыл, каким образом здесь оказался. Словно я всю свою жизнь плыву на этом пароме. Словно ничего не было. Я бы всё отдал, чтобы ничего этого не было. Вопрос только, чего именно «этого»? Хоккея, травмы, чемпионата? Веры? Все было слишком завязано друг на друге. Интересно, а как этот паром связан с моей историей жизни?
Оглянулся на старика — хоть какая-то стабильность! Сидит, молчит, вертит.
* * *
Вера ушла прошлым Рождеством. Собрала свои вещи за пять минут, словно давно была к этому готова. А я непонимающе смотрел на захлопнувшуюся за ней дверь пьяными глазами. Забавно, что не ушла даже после того, как я ее в первый раз ударил. Тогда она стерпела. Ушла, когда я продал медаль чемпиона мира! За ящик водки — несметное сокровище для меня тогдашнего. Забавно… Она потеряла веру в меня. А я потерял Веру.
Очнулся я в реанимации. Откачивали меня долго — слишком много было во мне алкоголя. Потом я две недели беспрерывно рыдал от осознания. Спиртом пахли даже слёзы.
А жизнь продолжала меня удивлять. В одной палате со мной лежал Майк, старшина пожарной команды. Видимо, своими рыданиями я настолько его достал, что он предложил мне работу. После почти года отсутствия, я, наконец, вернулся в мир. Правда, в моем новом мире уже не было Веры.
Разумеется, я принялся ее разыскивать. В пиццерии сказали, что она уехала из Китченера. Но куда, там никто не знал. Набравшись смелости, я позвонил в Ригу — ее мать была уверена, что мы счастливо живем вместе. Хватило ума не разубеждать старую женщину. С помощью Майка разослал по всем полицейским участкам страны ее фотографию и описание, если вдруг она обратится за помощью. Ведь в Канаде у Веры не было никого, кроме меня.
Дни сменяли дни, но о Вере не было никаких новостей. Я впал в уныние. Не сорваться вновь очень помогала работа. Здесь я снова почувствовал, что такое настоящая команда.
* * *
Старик громко кашлянул и проснулся. Я усмехнулся — живой человек, однако, а не аппарат для перетяжки каната.
- Эй, капитан! Не устал крутить? Может помочь?
Паромщик будто не сразу понял, откуда голос. Потом сделал вид, что таки меня заметил, махнул рукой, мол, справлюсь.
А дед-то гордый, подумал я. И поймал себя на мысли, что первоначальная антипатия к нему изменилось на уважение. А ведь он ничего не сделал особенного за это время. Просто делал свою работу. Крутил свою ручку. Но раз изменилось отношение, значит что-то, все же изменилось. В моей голове.
Я никогда особо не верил в судьбу. Вернее, не задумывался над этим. В детстве все принималось как должное — дом, родители, школа, первые коньки. Потом колледж и первая хоккейная команда. Над выбором — драфт в НХЛ или университет — тоже долго не думалось. Потом десять лет в большом спорте. Тренировки, матчи, травмы, деньги, вечеринки, девушки — менялись картинками в волшебном фонаре. Я просто жил, не думая о жизни. Делал то, что умел. Крутил свою ручку.
* * *
Три дня назад Майк сообщил, что Вера нашлась. Теперь она жила в Сиэтле, на другом конце континента, в другой стране. И собиралась замуж. Майк даже не удивился, когда я попросил у него ключи от его «Доджа». Сказал лишь, чтобы я хорошо всё обдумал.
Потом были двое суток в дороге. Самые мучительные сорок часов моей жизни. Никогда еще я столько не думал. Что я ей скажу? Что скажет она? И как вообще так получилось? И кто этот мужчина, который теперь был рядом с ней? Я думал, думал, думал… Думал, пока голова не начинала раскалываться от боли. Думал о прошлом, о настоящем. О будущем. От мысли, что моя любимая в объятиях другого мужчины, закипала кровь. От мысли, что я предал ее и бросил одну беспомощную, сжималось сердце. Гнев сменял досаду, жалость сменяла ревность. Думал, о том, как всё началось. С чего началось?
А началось всё той ночью в Риге, когда я встретил Веру впервые. С тех пор все события были неразрывно связаны, вплоть до сегодняшнего момента.
А потом был лес. И дерево. Бородатый мужчина в застиранной форме с нелепой нашивкой «Goodyear». И паром.
* * *
Платформа резко пошатнулась. Паром ударился носом о берег и остановился. Мы приплыли. Я удивленно посмотрел на серую землю под ногами.
- Две монеты! - послышался хриплый голос из-за спины.
Я обернулся и обомлел — паромщика было не узнать. Вместо дряхлого седого старика на меня смотрел мужчина лет сорока с пепельными волосами. Я машинально достал из кармана две монеты в четверть доллара и протянул паромщику.
- Знаешь, - вдруг сказал он. - Ты прав. Это к лучшему.
- Что именно? - не понял я.
- Всё. Это судьба.
- Судьба?
- Да. Мне жаль, что вышло именно так. Но поверь, это к лучшему.
Я по-прежнему недоумевал.
- Вера вышла замуж. Ее муж достойный человек, врач. У них родились прекрасные дети. Старший сын тоже стал врачом. Младший — музыкантом. С ним, конечно, не всегда было легко, но они справились. Поверь, она прожила хорошую жизнь.
- Прожила?
- Да. Она всегда тебя помнила. Как самую главную любовь всей жизни. И никогда не жалела о том, что когда-то встретила тебя.
- Я ничего не понимаю.
Паромщик протянул руку и сунул мне в ладонь какой-то предмет, завернутый в тряпицу.
- Тебе пора. Я привез тебя.
Я оглянулся на берег, где уже толпились сотни полупрозрачных фигур. Потом развернул тряпку — заблестело золото. Золотая медаль чемпиона мира.
- Это твоё. Кстати, всё началось в тот момент, когда тебе на шею повесили эту медаль, - сказал паромщик. — Без нее ты перестал быть собой. Она выкупила её спустя несколько лет. Хотела тебе вернуть.
Я молчал.
- А мне пора. На том берегу меня ждут другие пассажиры.
- Кто ты? – задал я самый глупый вопрос в жизни.
Паромщик не ответил, лишь улыбнулся и пошел к своему «штурвалу». Лишь когда паром отплыл, я разглядел на его корме полустертую надпись «Charon».

Март 2010.

Ёжики к морю

Mon, 15 Mar 2010 17:38:08 GMT

Плывут на солнце тротуары,
Горячий воздух от земли,
Под звук расстроенной гитары
Отряды ёжиков пошли.

Туман белеет, как сметана,
На взлётных полосах Орли,
Под звук глухого барабана
Толпою ёжики прошли.

Луна взошла сегодня рано,
Заснули в море корабли,
Под дикий грохот фортепьяно
На берег ёжики пришли.

Отъедет поезд от перрона,
И затеряется вдали.
Под тихий звук аккордеона
С рассветом ёжики ушли.

Летний лес задремал…

Sat, 06 Mar 2010 18:11:58 GMT

Летний лес задремал,
Задышал тишиной,
Он немного устал,
Распрощавшись с весной.
Комарами звеня,
Этот сказочный лес
Снова манит меня
Простотою чудес:
Шорох капель дождя
По навесу листвы,
Тропы старых бродяг
За стеною травы,
Тихий плеск ручейка
Из сплетений кустов,
А ещё — облака
Над поляной цветов.
Возвращаюсь домой,
Позабыв о делах,
Только пахнет листвой,
Что осталась в стихах…